ывапывап

Есть старая шутка океанологов: мы лучше знаем поверхность Марса, чем собственное морское дно. Шутка перестаёт быть шуткой, когда читаешь отчёт двухнедельной экспедиции у берегов Бразилии: более тридцати новых для науки видов за один выход. Тридцать! За четырнадцать дней работы телеуправляемых аппаратов в глубинах Южной Атлантики.

Что там нашли

Кадры, которые привёз робот Subastian, выглядят как съёмки с другой планеты: прозрачные кальмары с золотыми пятнами, бледные рыбы-призраки, скользящие между створками гигантских моллюсков, коралловые сады на подводных горах. Южная Атлантика — от глубоководья у Бразилии до гайотов дальше на юг — остаётся одним из наименее изученных морских регионов Земли, и каждый погружение здесь фактически разведка новой территории.

В сентябре эстафету подхватывают систематики: в Пунта-Аренас на чилийской площадке собирается группа мировых морских таксономистов, которым предстоит описать и оформить найденное. Потому что «увидеть» в океанологии — полдела: вид существует для науки только тогда, когда у него есть имя, голотип и публикация. Институт Шмидта тем временем продолжает программу 2026 года в Южной Атлантике, так что счёт новых видов явно не остановится на трёх десятках.

Зачем это всё нужно

Помимо чистой красоты открытий, у глубоководной биологии есть прагматичный слой. Новые виды — это новые биомолекулы: ферменты, работающие при чудовищном давлении, соединения, которые фармакологи потом десятилетиями разбирают на прототипы лекарств. Это и понимание того, как устроены экосистемы, которые первыми принимают на себя удары изменений климата и добычи ресурсов. Ну и, честно говоря, это просто лекарство от скуки: пока ленты кричат о плохом, где-то внизу, в полной темноте, светится биолюминесцентным огоньком существо, у которого ещё даже имени нет.

Какое из глубоководных существ впечатлило больше: прозрачный кальмар или рыба-призрак среди моллюсков? И спустились бы сами на батискафе в темноту на четыре километра?